David Dector (daud) wrote,
David Dector
daud

пещерные арабы



Однажды ночью, году в 82-ом в Иерусалиме я слушал радио, и парень израильтянин расказывал, как он жил в пещерах с арабами где-то недалеко от Хеврона, не то в качестве полевого исследователя, не то «из спортивного интереса». И что для его тамошних хозяев это обычный образ жизни, там у них в пещерах свое хозяйство – такой вроде неолит рядом с нашей цивилизацией, чего-то они пасут, чего-то сеют, но потом этот парень подхватил пещерную заразу – сыпь какую-то и уехал в город лечиться, не рискнув подвергнуться старинным методам лечения.
Вот какую передачу я услышал, и сердце екнуло от чужой храбрости и от того, что удивительное рядом. Потом на книжной ярмарке я увидел целую книгу про это, звали его Яаков Хавакук, полистал с большим вниманием, но чего-то не купил, тем более, что на иврите, а спустя всякие годы и события я оказался в Тель-Авиве у девушки, и там вдруг была эта книга, оттуда уже с книжкой попал к друзьям, там у них сидела другая красивая девушка, которая с этим Хавакуком, оказывается, была в армии, и больше о нем на этих листах рассказываться не будет.
Потом был мирный процесс, какие-то территории отошли к Палестинской автономии, следующие были на очереди, и в новостях заговорили о Хават-Маон, где израильские поселенцы пытались заложить новое поселение, и государству пришлось их сокращать, а заодно повыгоняли каких-то арабов-троглодитов из их пещер, как не имеющих вида на жительство. От лица пещерных арабов был подан иск в Суд Справедливости, выселение было признано незаконным, и я понял, что нужно ехать, если не хочу похерить мечту двадцатилетней давности. Из той же книжки я примерно знал, где они обитают, получалось, что чуть ли не все нагорье южнее Хеврона изрыто этими пещерами.
Решил ехать прямо завтра, обсудил эту мысль с женой, поспрашивал знакомых журналистов «за обстановку», потом это завтра наступило, я влез в арабский автобус у Шхемских ворот и поехал.

Путешествовать с палестинцами, глядя на нашу израильскую действительность с их стороны, чудно и тревожно. Сквозь кордоны и посты добрались до Хеврона, где гуляла уже ихняя власть с автоматами. Автобус стал посреди улицы, я вылез и обратился к народу по-английски (все-таки я не Раймунд Луллий, чтоб проповедовать сарацинам Слово Божие, и косил под иностранного журналиста). Места такого «Хирбет Туэйна» не знали, или наоборот знали, но не то. Постепенно нашелся таксист, который покатался со мной по городу, навел справки, и после взаимных хитростей взялся за 50 шекелей довезти куда надо. Поколесили еще по дорогам Палестины, где-то я вылез и пересел на трактор с добродушными арабскими хлопцами. На одном из поворотов мне показали, куда идти и помахали на прощание.
Хирбет Туэйна оказалась деревушка на склоне холма, где рядом с обычными кубическими постройками из камня чернели входы в пещеры – цель моих поисков. Покуда я поднимался от шоссе, лаяли собаки, мужчин было не видать, а женщины сидели по дворам и только глазели, даже дети поначалу держались на расстоянии. Дело было летом или в мае, что тоже лето, сухой этот холм весь был прокален солнцем и светом. Детская делегация, сгруппировавшись, проводила меня до дома мухтара или сельского старшины или кто у них считался за такового.
Первое, что бросалось в глаза – бедность этого места. Пустой огороженный двор и куб из камней - дом в одну комнату. Пока глаза привыкают к темноте внутри, вижу груду тряпья, матрацы, на них меня и усаживают, оконце напротив входа чем-то заставлено, весь свет от открытой двери, зато внутри прохладно, глаза отдыхают после резкого солнца. Веревка в углу с висящим на ней тряпьем, вот и все, пожалуй.
Меня принимает парень лет семнадцати, других мужчин нет, это как-то связано с недавней историей выселения. Что ли они на демонстрации – там, где их может заметить масс-медиа. Еще в доме две женщины и дети.
Взамен бесполезно-конспиративного английского перехожу на арабский, сильнейшее чувство от общения с этими детьми земли – их кротость и доверчивость. В книге говорилось, что в пещерах селились не от хорошей жизни, это парии окрестных деревень. «Мграра» (так примерно звучит слово пещера) спокон веку была домом для бедняков, беглецов от кровной мести и прочих изгоев. Сейчас мои хозяева хвастают: «В пещере хорошо! Летом прохладно, зимой тепло». Так оно и есть. Мы сидим на земляном полу на матрасах, пьем чай из мелких стаканчиков, пока еще не в пещере, но рядом. Я отдыхаю. Бедность моего арабского располагает к молчанию, им трудно понять мою легенду, а то, что мне охота спросить, я формулирую понемногу. Фотографировать не тороплюсь, но буду.
Во дворе очаг для выпечки круглых хлебов, в доме газовый баллон и конфорка. Внизу под деревней колодец – главное условие для оседлой жизни, туда мы тоже сходили. Колодец осеняет пыльное инжирное дерево, спутник и указатель воды на нашем Востоке. На холме пустует здание школы с палестинским флагом на крыше. Кажется, эта территория формально еще под Израилем, но кроме островков еврейских поселений, окрест первобытные задворки Палестины. Пещера при доме используется как загон для коз и овец, но мне этого мало, я хочу увидеть настоящую обитаемую пещеру. Трое пацанов соглашаются отвести меня туда, где живут натуральные пещерники, в часе ходьбы отсюда.
Идем по тропиночке вдоль вади, вокруг холмы, обычная каменная пустыня. Шли-шли и пришли в как сказать – стойбище? Уже без домов, вокруг дети – малышня, несколько теток и жилища в скале. Появляется мужик лет сорока, в драной куртке и кафие, зовут Мухаммад, приглашает вовнутрь. Невысокий свод, опять тряпье на матрасах, у стены какие-то полки или ящики, темно. Опять чай, разговариваем. Он сдержан и печален. Жалуется на нашу армию, на их бедность. Спрашиваю, кто они – бедуины или феллахи? – Феллахи. Бедуины почетней, но они феллахи.
Хозяйка занялась печью снаружи. Делать новый хлеб ради меня не стали, а разогрели уже готовый и дали мне, целый круглый хлеб, запорошенный золою. Я делю его со своими провожатыми.
Обратно идем той же дорогой, захожу в дом, где меня принимали, прощаюсь с деревней и спускаюсь к асфальту.
Долгое летнее солнце идет на вечер, дорога пуста, редко-редко проедет арабский транспорт, не думая тормозить. Понятное дело, я тут чучело, чужак-одиночка на этом шоссе, но могли бы и остановить. Машу руками на каждый попутный мотор, без толку. Остановил мне поселенец, для которого все эти арабы и деревни враждебная страна. Благодарно влезаю в его белый прохладный тендер – будто пересекаю границу, пейзаж вдруг становится враждебно-опасным, могут обстрелять, забросать камнями, устроить засаду. Говорим уже на иврите, мой благодетель никак не врубается – кто я и зачем тут околачиваюсь. Сам он из поселения неподалеку, едет в Кирьят Арбу. Не боится ли разъезжать вот так?
– Нет, не боится. Это его выбор и его жизнь.
– Понятно.
Поворот на Хеврон, слезаю. Дальше арабское такси, арабская же попутка, еще такси (за символические для нас деньги) с пересадкой в Бейт Лехеме, и вот я иду по Иерусалиму, обалдевший от всех этих перемен, оттого что в двух часах езды от дома люди живут в пещерах как нечто естественное.

Текст этот писался или вернее, не писался больше года. Сейчас у нас война, и всякий израильтянин, посетивший частным образом территорию необъявленного государства Палестина, вернувшись живым, получит срок – чтоб не совался, куда не след. Пещерные арабы остались там, за чертой нашего мира.
Еще у меня есть оттуда фотографии.

лето 2001
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 49 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →